Текст сказки «Отцов дар».
Белорусская народная сказка.
Жил себе на свете хороший человек. Было у него три сына — двое умных, а третий — Иван-простофиля. Умные поженились, семьями обзавелись, а Иван всё на печи лежит да на жалейке играет.

Пришла пора отцу помирать. Собрал он сыновей и говорит им:
 — Сыны мои родные, сыны мои милые! Богатства большого я вам не оставляю, но уважьте одну мою просьбу: когда я помру, приходите ко мне на могилу ночевать три ночи подряд. Первую ночь — старший, вторую — средний, а третью — младший. А когда придёте, то скажите: «Жёлтый песок, рассыпайся, сосновый гроб, открывайся, отец, из могилы подымайся!” Вот и всё.

Сказал сыновьям это, сложил руки и умер.

Схоронили сыновья отца. Ну, надо идти старшему ночевать на могилу. А ему боязно, да и жена не пускает: „Куда ты пойдёшь, ещё пропадёшь там! Что я одна тогда делать буду?”

А нехорошо не выполнить отцову просьбу.

 — Пошли вместо себя Ивана, — советует жена. — Коли с ним что и случится, то никто и жалеть не станет.

Просит старший Ивана:
 — Сходи, братец, за меня на отцову могилу. А Иван, лёжа на печи, отвечает:
 — Что я дурак, ходить за других? Придёт мой черёд, тогда и пойду. Брат чуть не плачет:
 — Сходи уж, Иванка! Видишь, жена меня не пускает.
 — Ну ладно, — согласился Иван, — ты только скажи жене, чтобы она сшила торбу побольше да положила в неё два каравая хлеба. Там я хоть вволю наемся, а то дома ваши жены мне и поесть как следует не дают.

Сшила жена старшего брата большую торбу и положила туда два каравая хлеба. Взял Иван торбу и пошёл к отцу на могилу.

Пришёл и сказал, как отец учил:
 — Жёлтый песок, рассыпайся, сосновый гроб, открывайся, отец, из могилы подымайся!

Всё так и вышло. Поднялся отец, поглядел на Ивана и говорит:
 — А где ж мой старший сын?
 — Он, видишь, боится тебя, вот меня и послал, — отвечает Иванка, уплетая краюху хлеба.
 — Ну что ж, — вздохнул отец, — тогда его доля будет тебе. Слушай меня, сынок: на зелёных лугах, на шелковых травах-муравах сивый конь пасётся, с золотою гривой. Днём он пасётся, а ночью гуляет, а как крикнет добрый молодец — вмиг к нему подбегает. Коли нужен он будет тебе — ты крикни-свистни громким голосом, и конь станет перед тобой, как лист перед травой. А как натешишься им, пусти его опять на зелёные луга, на шелковые муравы.

Сказал так отец, лёг опять в гроб — могила вслед и закрылась.

Отошёл Иван от могилы, крикнул-свистнул громким голосом — прибегает к нему конь сивой масти с золотою гривой.

Стукнул конь копытами:
 — Чего звал, Иван Иванович?
 — Хочу на тебе прокатиться.
 — Это можно.

Вскочил Иван на коня и полетел. Весь свет три раза облетел, земли не касаясь. Примчался назад.

 — Хватит, — говорит он коню, — натешился я! А теперь беги на зелёные луга, на шелковые муравы. Днём пасись, ночью гуляй, а как крикну — ко мне прибегай!

Пустил он коня, а сам домой воротился. Забрался на печь, ноги на перекладину поставил и играет себе на жалейке. Умные братья дивуются: “Ишь ты, ничего с ним не сталось!”

Пришла вторая ночь — надо среднему сыну к отцу на могилу собираться. Начал он Ивана упрашивать:
 — Сходи-ка ты, братец, за меня…
 — Да что я — нанятой вам! — злится Иван. — Тебе надо — ты и ступай!

А тут невестка с плачем пристала к нему:
 — Сделай, Иванка, милость: сходи за брата на отцову могилу!
 — Ну ладно, — согласился Иван. — Давайте два каравая хлеба!

Приготовили ему торбу, он и пошёл. Пришёл на могилу, сказал, что следует. Отец поднялся и опять удивляется:
 — Почему ж это средний сын не пришёл меня навестить?
 — Он боится тебя, — говорит Иван, — вот и не пришёл.
 — Ну что ж, — вздохнул отец, — тогда и его доля будет тебе. Слушай меня, сынок: есть на тех же зелёных лугах, на шелковых муравах ещё один конь — гнедой масти. Он тоже будет тебе служить.

Облетел Иван дважды свет на коне гнедой масти и домой воротился.

На третью ночь настал его черёд. Пошёл он к отцу на могилу. Поднялся отец и говорит:
 — Жалко мне тебя, сынок: ты всё один ко мне ходишь… Ну, так пускай же и третий конь служит тебе. А пасётся он на тех же зелёных лугах, на шелковых муравах, и масти он буланой. А теперь больше ко мне не ходи.

Сказал это отец, лёг в гроб, а могила за ним и закрылась.

Облетел Иван один раз свет на коне буланой масти. Потом домой воротился, лёг на печь и играет себе на жалейке.

 — Ну и ну, — удивляются умные братья, — наш дурень-то нигде не пропадёт! Уж теперь мы ему хлеба по два каравая давать не будем — хватит с него и затирки!

Тем временем зачудила в том царстве от нечего делать царская дочь: забралась на третий ярус в тереме, села у окошка и объявила, что кто, дескать, к ней на коне доскачет, за того она и замуж выйдет. Вот все, кому хотелось взять себе в жёны царскую дочь, и кинулись в столицу. А другие пошли да поехали на то диво глядеть. Умные братья говорят:
 — Давай-ка и мы поедем поглядим. Стали они собираться. А Иван просит братьев:
 — Возьмите и меня с собой. Мне тоже охота на диво поглядеть.
 — Да куда уж тебе ехать? — смеются братья. — Там и без таких дураков, как ты, обойдётся. А коли надоело лежать на печи, то дадим мы тебе работу.

Взяли они две мерки мака да две мерки песка, смешали в одну кучу и говорят:
 — Пока мы вернёмся, чтобы ты всё это перебрал: мак отдельно, а песок отдельно.

Пригорюнился Иван, да что поделаешь. Высыпал мак вместе с песком в торбу, лёг на печи и лежит. А торбу на припечек положил, пускай, мол, сохнет.

Прошёл день, прошёл другой, слез Иван с печки, пересыпал мак с песком в лубяное лукошко, торбой прикрыл да и пошёл со своим добром за дремучий лес, в чистое поле. Свистнул-крикнул громким голосом — прибегают к нему все три коня: сивой масти, гнедой масти, буланой масти.

 — Что нам скажешь, хозяин?
 — Кони мои добрые, кони мои милые: прошёл слух, будто в царской столице дива дивные творятся. Зачудила младшая царская дочка, взобралась на третий ярус в тереме, села у окошка и объявила, что кто на коне к ней доскачет, за того, мол, и замуж она пойдёт. А не могли бы вы меня туда домчать, чтобы мне поглядеть на то диво?
 — Можно, — отвечает конь сивой масти. — Но поедешь ты нынче на самом молодом из нас, на буланом.

Вышел буланый конь наперёд, махнул гривой и говорит:
 — Влезай, Иван, мне в правое ухо, а в левое вылезай.

Влез Иван буланому коню в правое ухо, в левое вылез и стал таким молодцем, что ни царевичу, ни королевичу не сравняться.

Сел он на коня. Стукнул конь копытами и полетел.

Долго летел он или коротко, глядь — а вот и столица. И все там уже собрались на диво поглядеть. И братья Ивановы сбоку стоят, рты по-раскрывали.

Тут буланый конь как скакнул с разгона, так, может, всего на локоть и не допрыгнул до царевны. Опустился он на землю за теремом и вихрем помчался дальше. Был и нету! Все так и ахнули, а царевна: „Ловите его, ловите!” Да где там!..

Примчался конь на старое место. Иван влез ему в левое ухо, а в правое вылез, стал таким, как прежде, и говорит:
 — Спасибо тебе, конь мой добрый! Посмотрел и я на царевну. А теперь помоги мне сделать ещё одну работу: перебрать две мерки мака да две мерки песка…

Конь говорит:
 — Разорви торбу на две подстилки да высыпь из лукошка свой мак.

Иван так и сделал. Как дунул конь ноздрями, мак и оказался на одной подстилке, а песок на другой.

Свернул Иван подстилки, поблагодарил коня и пошёл домой. А в лукошко набрал по дороге грибов.

Дома невестки напустились на него:
 — Где ты, дурень, ходишь? А ты мак перебрал? Достанется тебе от братьев, как вернутся!
 — Да ну вас! — говорит Иван. — И мак перебрал да ещё и грибов принёс. А вы всё говорите, что я ничего, мол, не делаю.

Приезжают из столицы и умные братья.

 — Что там было, что там творилось! — рассказывают они жёнам. — А никто и до второго яруса не мог подняться. Только один какой-то царевич на коне буланой масти чуть было до царевны не доскочил. Ему бы ещё с локоть выше… Эх, жаль! А такой был красивый царевич, что даже сама царевна ахнула и закричала: “Ловите; его, ловите!” Да где там!

Лежит Иван на печи, усмехается:
 — А не я ли то был? Братья зашикали на него:
 — Молчал бы ты лучше, дурень! А вскоре царевна опять объявляет, чтоб все съезжались в столицу. А сама села уже у окошка четвёртого яруса.

Собрались ехать и умные братья.

 — Возьмите и меня с собой, — просит Иван.
 — Ах ты, такой-сякой дурень! Да разве дома работы нету? Вот зададим мы тебе работу.

Взяли братья три мерки песка да три мерки мака, смешали всё вместе и велели Ивану перебрать, пока они вернутся.

Подождал Иван день-другой, высыпал мак с песком в лукошко, взял две подстилки и пошёл за дремучие леса, на зелёные луга. Свистнул-крикнул громким голосом — прибегают добрые кони.

 — Ты чего, хозяин, нас звал?
 — Да так, мол, и так, — говорит Иван, — опять объявила царевна, чтоб все съезжались в столицу. Нельзя ли и мне поехать на то диво поглядеть?

Сивый конь отвечает:
 — Ладно. Но теперь ты поедешь на гнедом. Ну, сделал Иван всё, что надо, сел молодец-молодцем на гнедого коня и полетел в столицу. Все ехали туда по месяцу, по два, а он за какой-нибудь час домчался. И поспел вовремя. Гнедой конь как скакнул, только на пол-локтя до царевны не допрыгнул.

Одолело царевну любопытство: кто ж это такой храбрый царевич, что и во второй раз чуть было не допрыгнул до неё? Вот спустя некоторое время объявляет она в третий раз, а сама взобралась на пятый ярус. И теперь съехались туда снова все цари и царевичи, короли да королевичи, все паны и дворяне. Поехали и умные братья, задав Ивану работу: четыре мерки мака с песком перебрать.

Вылежался Иван на печи, взял мак с песком и пошёл к своим коням.

 — А нельзя ли мне будет ещё разок съездить в столицу? — говорит он коням.
 — Можно-то можно, — отвечает сивый конь. — Да теперь ты поедешь на мне на самом. Ежели я не допрыгну до царевны, то больше и говорить об этом не будем.

Сделал Иван всё, что надо, сел на коня, свистнул и полетел в столицу. И часу не прошло, а он уж там очутился.

 — Ну, держись! — крикнул сивый конь.

Заржал сивый конь на всю столицу, взвился ввысь и доскочил до самой царевны. А царевна — стук-стук! — и поставила Ивану две свои печатки: одну на лбу, другую — на затылке. Опустился конь на землю и умчался прочь. Все кричат: „Лови, лови!” А ловить-то и некого; только был, а уж и след простыл…

Примчался Иван назад, попросил коня, чтобы мак перебрал, и пустил его на зелёные луга, на шелковые травы-муравы. А сам надвинул шапку на самые уши, чтоб печаток не было видно, да и пошёл домой. По дороге опять набрал лукошко грибов.

Приехали братья, стали жёнам про диво рассказывать.

 — Что там было, что там творилось! Все скакали, но и до второго яруса не доскакали, а один царевич — такой красивый, весь в золоте, как скакнул, так до самой царевны доскочил, а она ему печатки свои на лоб и на затылок поставила.

Иван слушает это на печи да смеётся:
 — А не я ль это был?
 — Молчи, дурень! — зашикали на него братья. — Не с твоим умом и ловкостью сделать такое! Перебрал хоть мак?
 — Перебрал, — отвечает Иван, — ну вас с вашим маком! Одна возня с ним да и только. Посмотрели братья, удивляются:
 — Видно, пришлось тебе поработать! — говорят.

А тем временем царевна объявила, чтоб явился к ней жених. Сперва позвала к себе всех царевичей да королевичей. Посмотрела — нет жениха! Тогда позвала она панов и купцов. То же самое — нету! Подошёл черёд и остальным — мужикам и батракам. Всех велела собрать.

 — Ну, — говорит Иван, — прежде я просил, чтоб вы меня взяли, а теперь пойду и без вас!

Взял он свою жалейку, торбу за плечи закинул и пошёл за дремучие леса, в чистое поле. Крикнул-свистнул там громким голосом — прибегают к нему все три коня.

 — Кони мои дорогие, — говорит Иван, — велела царевна явиться к ней всем мужикам и батракам. А нельзя ли и мне к ней поехать?

Сивый конь отвечает:
 — Теперь ты снова поедешь на самом молодом из нас. И поезжай таким, как ты есть… А буланому коню даёт наказ:
 — Отвези его, братец, в баню, что стоит возле царского дворца, и оставь его там. А ты, — говорит Ивану, — заберись в баню на полок и играй на жалейке. Тебя найдут, когда надо будет.

Мигом домчал его конь буланый до столицы. Вошёл Иван в баню, взобрался на полок и играет себе на жалейке.

А тем временем царевна со служанкою всех мужиков да батраков оглядела — нет жениха! Вдруг слышит: в бане кто-то играет, да так хорошо, что слушать любо.

Пошли туда, открыли, видят — лежит на полке парень, ободранный, весь в лохмотьях, шапка на лоб надвинута… И на жалейке играет, да так, что ноги сами в пляс идут. Подошла к нему царевна, сняла подраную шапку — а на лбу её печатка!

Посмотрела на затылок — и там её печатка!

 — Ну, — говорит она Ивану, — так это ты мой жених! Пойдём к отцу.

Взяла она его за руку и ведёт, а Иван упирается:
 — Куда я пойду? Чтобы там надо мной посмеялись?

Царевна привела его кое-как в хоромы. А отец как увидел, начал её укорять:
 — И кого же ты в мужья себе выбрала?! Дочка говорит:
 — Да на нём ведь мои печатки, значит, он мой суженый. Такова моя доля. Ничего не поделаешь…

Хочешь не хочешь — пришлось свадьбу справлять. И сделался Иван царским зятем.

И было у того царя ещё два зятя, что были женаты на старших дочках. Ну, те, понятно, из князей да королей были. Вот собрал однажды царь своих богатых зятьёв и говорит:
 — Я уже стар, и смерть моя не за горами. Кому же из вас царство передать?
 — Мне! — говорит один зять.
 — Нет, мне! — говорит другой. И так заспорили они, что дело чуть до драки не дошло. Царь и говорит:
 — Вот что, зятья мои любезные: есть в некотором царстве, в некотором государстве свинка — золотая щетинка, рылом пашет, ногами боронует, а вслед за ней пироги растут, да такие, что и самому царю есть впору. Кто из вас добудет ту свинку и приведёт ко мне во дворец, тому всё царство отпишу!

Тут зятья не долго думая взяли по полку солдат и двинулись с музыкой искать свинку — золотую щетинку.

Говорит младшая царская дочь своему мужу Ивану:
 — Твои свояки вон куда поехали — искать свинку-золотую щетинку, а ты что себе думаешь? Им отец всё царство отпишет, а мы как жить будем?
 — Никуда я не пойду! — отвечает Иван. — Выдумали какую-то свинку! Где её найдёшь?

Заплакала жена, а Иван взял свою жалейку и заиграл.

Прошло так с месяц или больше, Иван и говорит жене:
 — Сходи-ка ты к отцу, выпроси у него какую-нибудь завалящую лошадёнку: поеду и я свинку искать.
 — Дурень ты, — говорит жена, — свояки уже, пожалуй, её нашли и домой ведут, а ты только теперь надумал ехать!
 — Ну и пусть! Сходи к отцу. А коли не даст, то я и пешком пойду. Пошла жена к отцу.
 — Батюшка, — говорит, — просит мой Иван хоть какую-нибудь завалящую лошадёнку — задумал и он за, свинкой ехать.

Царь посмеялся, а лошадёнку дал. Собрался Иван, сел на клячу задом наперёд и погоняет.

 — Смотрите, — удивляются царские слуги, — дурак-то наш по-дурацки и едет!

Выехал он за город и бросил свою клячу волкам на поживу.

А сам как крикнет, как свистнет — прибегают к нему все три коня: сивый, гнедой, буланый.

 — Что скажешь нам, хозяин?
 — Ах, кони мои добрые! — говорит Иван. — Есть в некотором царстве, в некотором государстве свинка — золотая щетинка, рылом пашет, ногами боронует, а вслед за ней пироги растут, да такие, что и самому царю есть впору! Не сможем ли мы достать её?
 — Сможем! — отвечает сивый конь. — Ты поедешь за свинкой на самом молодом из нас. Но надо вам захватить с собой шёлковый шнурок да кожаную плётку.
 — А где мне их взять?-спрашивает Иван.
 — Погоди маленько.

Взвился сивый конь и полетел на зелёные луга. Через минуту прилетает с кожаною плёткой и шёлковым шнурком.

 — Вот тебе всё, что надо. Только смотри — бей свинку этою плёткой покрепче, пока она не сдастся, а ты, буланый, топчи её копытами.

Влез Иван буланому коню в правое ухо, в левое вылез и стал добрым молодцем, сел — только его и видели.

Долго ли, коротко ли они летели, прилетели в то царство, где жила свинка — золотая щетинка. Смотрит Иван, а та и вправду рылом пашет, ногами боронует… Подкрался он к свинке и давай её плёткой хлестать. Конь копытами бьёт, а он плёткою лупит. Свинка терпела-терпела, да и силы не стало.

 — Ах, заморский царевич Иван Иванович, за что ты меня убиваешь?
 — Сдавайся, — кричит Иван, — не то не выпущу тебя живой!

И бил её до тех пор, пока свинка не сдалась. Накинул тогда Иван ей на шею шёлковый шнурок, сел на буланого коня и поехал, а свинка сзади бежит.

Едет он так, едет, глядь — идут навстречу два полка солдат, музыка играет. “Ну, — думает Иван, — это, пожалуй, мои свояки ещё за свинкою едут”. Влез он буланому коню в левое ухо, а в правое вылез и стал таким, как прежде. Коня отпустил, а свинку привязал шнурком к дубу. Ну, свинка та и давай своей работой заниматься: рылом пашет, ногами боронует…

Разложил Иван в дубняке костёр, греется и на жалейке играет.

Подъезжают свояки ближе, смотрят — из дубняка вьётся дымок.

Говорят они своим слугам:
 — Ступайте поглядите, кто это там дымит. Слуги пошли, обо всём разведали. Прикурили от огонька и назад воротились.
 — Ну, что там? — спрашивают свояки.
 — Да это наш дурачок дымит там. Он уже и свинку ведёт.
 — Не может этого быть! — удивляются свояки. — Мы сами пойдём посмотрим. А ежели что, то выпросим у него свинку, а то и отберём.

Приходят они в дубняк, видят — и правда: сидит Иван у костра, на жалейке играет, а свинка у дуба своей работой занимается.

 — Здравствуй, свояк!
 — Здравствуйте!
 — Так это ты прежде нас свинку добыл?
 — Я одну только добыл, — отвечает Иван, — а там их целое стадо: хватит и вам.
 — Что ты врёшь, свояк! Такая только одна и есть на свете. Отдай ты нам эту свинку. А Иван на своём:
 — Моя свинка, — говорит, — я сам и отведу её тестю.

А свояки как пристали к нему — никак не отвяжутся. „Мы тебе, — говорят, — дадим и то и сё...” Надоело Ивану их слушать.

 — Да ну вас, — говорит, — если отрежете по пальцу-мизинцу с правой ноги, то забирайте её себе.

Подумали свояки и согласились; что ж, мизинец стоит полцарства! Отрезали они пальцы, забрали свинку — золотую щетинку и весёлые повели её в столицу.

А Иван спрятал пальцы в свою торбу, погрелся ещё немного у огонька, потом кликнул буланого коня, сел на него и помчался.

Свояки ехали, видимо, с месяц, а Иван за день управился.

Подъехал он к городу, пустил буланого на зелёные поля, а сам пошёл к жене.

Увидела его жена без ничего, всплеснула руками:
 — Куда же ты девал отцову лошадёнку?
 — Да знаешь, — говорит Иван, — плохонькая попалась кобылка, притомилась в дороге… Ну, я и бросил её, а сам пеший вернулся.

Жена в плач:
 — Ой, горюшко мне с тобой — выпросила я у батюшки кобылку, а ты загубил её да и свинки не привёл…

Вот спустя некоторое время вернулись и свояки со свинкою. Привязали её на дворе возле царских хором. И начала свинка чудеса вытворять: рылом пашет, ногами боронует, а за ней готовые пироги растут…

Сколько тут радости было и своякам и царю! Созвал царь гостей — панов и князей — на диво то поглядеть. Ведь ни у одного из царей не бывало ещё такой свинки!

Разъехались гости, а свояки пошли просить тестя, чтобы царство им отписал.

Царь подумал и говорит:
 — Нет, за одну только свинку я царство не отпишу. Есть в некотором царстве, в ином государстве чудо-кобылица — из ноздрей пламя пышет, из ушей дым валит. Пасётся она на зелёных лугах, на шелковых муравах. И стерегут её двенадцать коней с золотыми гривами. Если вы ту кобылицу заодно с конями поймаете да ко мне приведёте, то отпишу вам царство тогда.

Просчитались свояки — ничего не поделаешь: надо ехать искать кобылицу.

Набрали они войска ещё больше и поехали.

Опять пристаёт жена к Ивану:
 — Вон свояки твои за кобылицею поехали, а ты дома сидишь! Отец им всё царство отпишет, а мы как жить будем?
 — Э-э, — говорит Иван, — и куда мне ехать? Что у меня, войско своё или что? Как-нибудь проживём и без царства!

Прошло некоторое время, опять просит Иван жену:
 — Сходи-ка ты к отцу: а не даст ли он мне ещё одну лошадёнку? Поеду и я за свояками.
 — И что ты, дурень, мелешь? Свояки-то, пожалуй, назад уже возвращаются с кобылицей, а ты ещё только собираешься.
 — А коли возвращаются, то и я с ними вернусь. Невелика беда!
 — Мне совестно перед отцом, — говорит жена. — Опять задаром лошадёнку загубишь. Что я тогда скажу ему?
 — Загублю так загублю. Твой отец от того не обеднеет.

Пошла она к отцу и выпросила у него ещё лошадёнку. Сел Иван на клячу, отъехал немного от города и бросил её волкам на поживу. А сам крикнул-свистнул, и стали перед ним его добрые кони. Рассказал Иван коням про чудесную кобылицу.

 — Так это же наша мать! — говорит сивый конь. — Но там теперь не двенадцать караульщиков возле неё, а девять, ведь мы тебе служим. Трудную задачу ты задал нам, хозяин. Но попробуем тебе помочь. Ступай к своему тестю да выпроси у него дедов безмен.

Вернулся Иван в хоромы, выпросил у царя дедов безмен на двенадцать пудов. Взял его в руки и размахивает им, как тростинкой. Удивляется царь:
 — Дурень, а силён! Ишь ты! Пришёл Иван к своим коням.
 — Теперь, — говорит сивый конь, — я сам поеду с тобой. А ты смотри, как сядешь на кобылицу, то бей, её безменом промеж ушей, и бей до тех пор, пока она не остановится. А я тем временем буду возле неё летать и просить: “Матушка, лучше сдавайся, а то мой хозяин больно злой: забьёт тебя безменом...”

Ну, так всё и случилось, как сказал сивый конь.

Изловчился Иван, сел на кобылицу, и та понесла его под самые небеса… Носила, носила — не падает Иван: сидит на спине, будто врос, да двенадцатипудовым безменом бьёт её промеж ушей.

Заморилась кобылица и говорит:
 — Тридцать три года живу я на свете, а ещё никто на мне не езживал! Кто ты таков?
 — Это, матушка, наш хозяин, — говорит за Ивана сивый конь. — Сдавайся, а то он больно сердитый: забьёт тебя.
 — Ну что ж, — вздохнула кобылица, — ходила я на воле, а теперь придётся ходить подневольною. Погоди, Иван Иванович, перестань меня бить.
 — Вот так бы давно и сказала, а то у меня рука уже заболела тебя дубасить, — говорит Иван.

Едет Иван на кобылице назад в своё царство, а за нею девять коней да десятый сивый конь Ивана.

Едет он, видит — навстречу войско валит, музыка играет. „Это, наверно, мои свояки”, —думает Иван.

Отпустил он своего сивого коня на зелёные луга, развёл костёр, греется себе и на жалейке играет.

Заметили свояки дымок. Посылают слуг узнать, кто там дымит. Пошли слуги, всё разглядели, прикурили от огонька и назад воротились.

 — Ну, кто там? — спрашивают свояки.
 — Да это наш дурень ведёт кобылицу, и рядом с ней девять коней с золотыми гривами.
 — Как девять? А тесть ведь сказал двенадцать!
 — Нет, только девять.
 — Тогда мы сами пойдём посмотрим. Приходят:
 — Здорово, свояк!
 — Здравствуйте!
 — Что, кобылицу ведёшь?
 — Ага, там их много пасётся. Я взял себе только одну и девять коней впридачу.

Свояки переглянулись, покачали головами:
 — Будет тебе, своячок, над нами смеяться! Ведь это кобылица, про которую отец говорил.
 — Да нет, это не та, — не соглашается Иван. — Ваша вам осталась. Я чужих не беру.
 — Хоть бы и так, — говорят свояки, — да ты нам эту вот уступи. Мы тебе что хочешь дадим.

И начали они просить. Что делать? Согласился Иван и говорит:
 — Ладно, берите, да только отрежьте мне за неё у себя по пальцу-мизинцу с правой руки.

Жаль было своякам пальцев, но Иван твердо стоит на своём. Посоветовались меж собой свояки.

 — Что ж, — говорят, — доктора у нас свои, лекарства свои — враз всё заживёт: отрежем по пальцу.

Вернулся Иван домой, как и в первый раз, ни с чем.

 — Скажи хоть, куда ты отцову лошадёнку девал? — спрашивает жена.
 — Как куда? Околела! Что ж ты думаешь: сам ехал да ещё какой безменище вёз…

Спустя некоторое время приводят свояки ту кобылицу. Так рады, что и не рассказать: понятно, царство теперь-то им достанется!

Уж тут приходится царю бумагу писать — царство зятьям передавать.

 — Нет, — говорит царь, — я передумал. Вы не всё ещё сделали. Есть в некотором царстве, в ином государстве, за синими морями, за высокими горами лев. Сидит он у колодца, двенадцатью цепями прикованный. И носят ему день и ночь двенадцать человек воду из колодца: лев всю её выпивает и все болезни у людей и у скота в себя забирает. Ежели вы этого льва мне добудете и приведёте в наше царство — тогда всё ваше будет!

Подумали свояки: “Может, дурень и льва добудет, а мы уж как-нибудь у него выманим”.

 — Хорошо, — говорят, — приведём льва! Собрались и поехали.

А жена напустилась на Ивана:
 — И что ты, дурень, себе думаешь? Только лежишь да на жалейке играешь. Видишь, свояки вон за львом уже поехали. Отец им всё царство отпишет, а мы с тобой милостыню просить пойдём.
 — Ах, милая жёнушка, — говорит Иван, — а люди разве не живут подаянием? И мы как-нибудь проживём.

Жена на том и успокоилась.

Вот прожили они с месяц или два, и просит Иван жену опять сходить к отцу за лошадёнкой.

 — Нет, — говорит жена, — уж теперь не пойду. Коли хочешь — ступай пешком: всё равно с тебя никакого толку!

Иван спорить не стал, простился с женой и тронулся в путь-дорогу. Вышел в чистое поле, кликнул своих коней. Сивый конь и говорит ему:
 — Теперь ты поедешь на гнедом. Как доскачешь до того царства, подъедешь к столице, то коня отпусти, а сам ступай к колодцу и скажи, что ты сам, мол, берёшься поить льва. А если царь наймёт тебя, не зевай. Вот тебе молоток — он любую цепь разобьёт…

Долго ли Ивану — часа за три очутился он у колодца.

 — Добрый день, молодцы! — поздоровался Иван с работниками, что черпали воду.
 — Добрый день!
 — Трудно вам тут работать?
 — Ой, трудно!
 — Так давайте я буду за вас поить льва.
 — Что ты! — говорят работники. — Нас двенадцать, да и то мы не справляемся.
 — Ничего, я справлюсь. Доложите вашему царю.

Пошёл старший работник, доложил царю. Царь обрадовался: одному-то ведь меньше платить надо.

 — Наймите его на три дня, — говорит царь. — Ежели справится, тогда и договариваться будем.

Работники отошли от колодца, а Иван принялся скорей за работу. И так у него гладко пошло, что лучше и не надо.

Старший работник побежал к царю.

 — Диво! — говорит. — Лев не успевает всей воды выпить, что он один подаёт.
 — Ну что ж, — говорит царь, —посмотрим, что завтра получится.

Ночью Иван говорит льву:
 — Знаешь что: давай убежим отсюда. В моём царстве тебе вольготней будет.

И так это расхвалил своё царство, что лев вскоре согласился бежать с ним.

 — Только не разорвать тебе цепей, какими я к колодцу прикован.
 — Ничего, разорву.

Взял Иван молоток да как стукнул, так одна цепь и разлетелась. Двенадцать раз стукнул — двенадцать цепей разлетелось.

Сел тогда Иван на льва и помчался в своё царство. Встречает по пути свояков. Увидели те, что Иван едет на льве, и стали его просить-умолять:
 — Отдай нам этого льва.
 — Ого, — не соглашается Иван, — всё вам да вам! Дайте и мне привести хоть кого-нибудь тестю. А то вот жена всё ругает меня: вы, говорит, будете царством владеть, а нам нищенствовать придётся.
 — Мы тебе, Иван, что хочешь дадим, только отдай нам льва.

И так стали его уговаривать, что Иван согласился.

 — Ладно, — говорит, — но только теперь я возьму с вас подороже: вырежьте у себя со спины по куску кожи…

Свояки не стали перечить.

»Доктора свои, лекарства свои — залечим, — думают. — Зато уж теперь наверняка царством будем владеть. А тогда старого царя и этого дурня выгоним прочь!”

Взял Иван два куска кожи, скрутил их в трубочки и спрятал в свою торбу. Потом, когда свояки отъехали со львом версты две, кликнул он гнедого коня, сел и — айда домой!

Вернулся Иван к жене. Слуги царские над ним смеются:
 — Ишь, — говорят, — за три дня за львом пешком сходил. И куда уж там дурню с умными тягаться!

А жена плачет:
 — Что ты себе думаешь? Над тобой люди смеются.
 — И пусть смеются: не всем же плакать!
 — Небось, поплачешь, коль отец своякам царство отпишет, а нам ничего не будет.
 — Э, да к чему нам царство это! Даст клочок земли и хватит с нас.

Жена и успокоилась: не будешь же всё время плакать! И слез ведь не хватит.

Приводят свояки того заморского льва, с музыкой, с песнями. Собрались со всего царства князья да паны на диво поглядеть. А царь на радостях задал такой пир, что никто такого и не видывал.

Три дня и три ночи пировали. А когда окончился пир, созвал царь зятьёв. Явились к нему зятья с жёнами и младшая царская дочь. Только Иван не пришёл.

 — А где же твой дурень? — спрашивает царь младшую дочку. — Почему он не идёт? Хоть бы послушал, как я царство делить буду.

Пошла она к мужу:
 — Иди к отцу, послушай, как там и что.
 — А зачем мне ходить-то?
 — Пойди попроси у него хоть клочок земли. Пошёл Иван в царские покои и стал у порога. Царь говорит старшим зятьям:
 — Вот, зятья мои милые, отдаю я вам всё своё царство, а сам остаюсь на ваших хлебах да милости.
 — Спасибо, батюшка, — поклонились зятья.
 — А мне, отец, что даёшь? — спрашивает Иван с порога.
 — Ничего тебе не даю! На печи царство не зарабатывают.

Посмотрел Иван на свояков и говорит:
 — А они что сделали, что ты отдаёшь им царство?
 — Как что? — удивился царь. — Они мне добыли дива заморские.
 — Где добыли? У меня выклянчили! Погляди-ка, отец, есть ли у них на правых ногах пальцы-мизинцы.
 — А ну, снимайте сапоги! — велит царь зятьям.

Зятья сняли — и правда: нету у них на правых ногах пальцев-мизинцев!

Открыл Иван свою торбу и достал оттуда пальцы.

 — Вот они! — говорит. — Это за свинку я у них взял. А теперь посмотри, отец, есть ли у них на правых руках пальцы-мизинцы.

Посмотрел царь — нету! А Иван достаёт их из той же торбы.

 — Это я за кобылицу у них взял. Ведь они тебя обманули: привели только девять коней. А где ж ещё три?
 — Да, — почесал царь затылок, — обманули: трёх коней не хватает…

Тут вышел Иван из дворца, крикнул громким голосом, свистнул молодецким посвистом — и явились перед ним три золотогривых коня.

Царь глаза вытаращил, а зятья как полотно побледнели.

 — Теперь, — говорит Иван, — погляди, отец, на спины своих зятьёв: целы ли они?

Посмотрел царь — не хватает по куску кожи…

Вынул Иван из торбы два куска, приложил к спинам — их кожа!

 — Это, отец, я им за льва памятку сделал.

Видит царь — всё правда! Прогнал он тогда своих зятьёв-обманщиков, а Ивану всё царство отдал.
Сможешь отгадать загадки?

Написать комментарий

Ваше имя:
Текст комментария:
Подписывайтесь на нас в ВК: